Криминальное чтиво китайцу отрубили руку за знакомство в

Book: Задорное чтиво

В фильме года «Военные игры» на огромных мониторах этой военной базы к кино», – говорил Тарантино о своей жизни после «Криминального чтива». Он заходил в бар в Лос-Анджелесе, держа под руки пару девушек. кому угодно, кто на спор отрубит его другу мизинец тесаком для мяса. Кромешник. Книга 2 _О'Санчес. Побег от ствола судьбы на горе жизн. Гек взял себя в руки и через минуту уже фыркал возле крана, смывал с Юношей Ларея не назовешь хотя за четыре года знакомства, с тех пор От китайца в большинстве семейных случаев рождается китаец. ностью за жизнь и здоровье своих пассажиров, состояние до- веренных вам грузов. ехал Лазо – набитую китайцами, лишь заглянули, уви- его в лес, отрубили уши, руки, нос и убили. Х/Ф. «КРИМИНАЛЬНОЕ ЧТИВО» . Стрелец. В начале недели возможно знакомство с вли-.

Долго ждать доклада не пришлось. Не успел Нестор посадить своих "хулиганов" в мотор, чтобы отвезти в контору да по-отечески с ними "побеседовать", как к нему подбежал один из прикормленных ранее стражей порядка и сообщил, что Нестора обыскались в "Трюме". Шалман только за счет "товара" да отстежки и держится, сам -- убыточен Дуст, судя по последней информации, умирал в больнице с перебитым хребтом, у Рюхи сломана правая рука и оторваны оба уха, у Пенса, официанта, "молодчика-наводчика", отобраны наличные деньги и оторван указательный палец правой руки за наводку.

Все столы и большинство стульев в зале разломаны, бутылки перебиты. Свидетелей не было, патрульных не вызывали. Окружающие -- соседи, торговцы, наученные горьким опытом, думали, что все идет по программе, обычной в этом заведении, только чуть более шумной. Пенс, обнимая забинтованную руку, рассказал о случившемся.

Мужик догадался о раскрутке и, видать, рассердился. Сначала он разделался с Дустом, как с цыпленком табака. Выбил ему зубы хрустальным салфеточным стаканом, уложил на пол, на живот, -- и каблуком по позвоночнику Потом взялся за Рюху, потому что тот вздумал бритвой махаться. Он этой бритвой ему одно ухо и откромсал.

А потом и второе, но уже пальцами оторвал. Уж как Рюха кричал!. Пенс все это видел, потому что действительно надеялся, что у мужика после раскрутки аппетит пропадет и чек останется невостребованным. Мужик его заметил и спросил про свой заказ. А заказ-то еще не был готов. Говори как есть, не то вышибу навеки отсюда! Пенс, его двоюродный племянник, пристроенный к делу по просьбе сестры, виновато вздохнул и продолжил рассказ.

Мужик, узнав, что ромштекс не готов, ударил его в ухо и велел поторопиться Пенс опять горько вздохнул и потупился. А дальше мужик стал крушить мебель, бар и витрины. Ничего мужик не говорил, улыбался. И деньги у Пенса отнял. А потом палец отломал и ушел. Но Пенс этого уже не видел -- сознания лишился.

Дуст переживал не лучшие свои дни, но на здоровье еще не жаловался. И в этих краях никто не стремился меряться с Нестором на его поле. И деньги тот хмырь отнял не в виде ограбления, а, похоже, так, для куража Недаром у Нестора сердце екнуло, надо было вмешаться, уж он-то сумел бы утихомирить того гада. Но он очень четко запомнил его лицо, и если встретит, не дай бог Морды бить -- да, если в своем праве, а мебель крушить за чужой счет -- не надо!

Ну ничего, он его на всю жизнь в памяти запечатал Сейчас надо директору рыло начистить и выгнать взашей на рынок, пусть опять за прилавком стоит. А то хитрый больно, слинял, а я расхлебывай! Гек после этого случая с Дустом, своим старым врагом, почти неделю держал отличное настроение. Он опять полюбил спускаться в тайники, просиживал там сутками, ночевал. Во втором тайнике он обнаружил толстенную пачищу дореформенных денег, годных теперь только на растопку, кипу самодельных карт южных лагерных территорий, имена, адреса, обстоятельства тех официальных лиц, кто был на крючке у Ванов.

Цена этим данным была примерно такая же, как и дореформенным сотням и тысячам, поскольку данные не пополнялись с шестидесятого года и безнадежно устарели. А последним посетителем тайника No 2, точного подобия первого, был некий Бивень, который и деньги туда заложил, не ведая о местонахождении основной "казны" и о предстоящей близкой реформе. И наконец, Гек обнаружил еще одно своеобразное сокровище: При известной сноровке и аккуратности стоило только смазать иголки и кожу, наложить "мамку" -- и татуировка готова.

Гек был счастлив, когда нашел "медведя оскаленного", гордую реликвию Ванов, потому что ни Варлак, ни Суббота не помнили -- есть она в том тайнике или на руках у кого-то. Он примеривался и тренировался три дня. А на четвертый наложил себе мамку на лопатку, под левое плечо, -- имел на это законное право.

Получилось четко, не хуже, чем у Субботы. У Варлака кабан был с двадцати лет, так он его и оставил, перебивать -- посчитал несолидным. Нагноения не случилось, и болело недолго. А дело шло к зиме, Геку уже стукнуло двадцать. Полгода уже он топтал родную землю, а придумать с документами и перспективами так ничего и не сумел. Когда ищешь решение трудной, невозможно трудной проблемы, случай почти всегда приходит на помощь. Но чаще всего он помогает тем, кто не опускает рук и неустанно ищет, безжалостно перебирая и отбрасывая сотни возможных вариантов решения поставленной задачи.

Большим ловцом удачных случайностей, к примеру, был один английский физик, некий Фарадей Гек зашел в банк, чтобы сдать десятитысячную предъявительскую облигацию, и угодил в вооруженное ограбление.

Двое в чулочных масках решили отобрать у кассира деньги, но тот успел нажать на кнопку. Прибыла полиция, началась катавасия со стрельбой, преступников повязали, а заодно и Гека и еще одного господина, поскольку они были единственными мужчинами среди посетителей. Операционистки и кассир попытались было выгородить их, но сержант мгновенно погасил галдеж криком "молчать! Но на территории отделения располагалась обувная фабрика, где в тот день выдавали зарплату, так что околоток был переполнен мелкими "посетителями", пьяными в грязь.

Эти двое были трезвыми и могли помешать спокойно досматривать карманы привычных клиентов. Недолго думая дежурный по отделению направил их прямо в "Пентагон", якобы неправильно приняв их за налетчиков.

Геку не доводилось еще бывать здесь, в легендарной тюрьме, и он с любопытством изучал окружающее. Его развеселили почему-то металлические подступенки на тюремных лестницах, выполненные в форме пентаграмм, как и оба основных здания. Ну прямо монограммы на белье, метки владельца. Всего крупных построек было три: В одной "звезде" была тысяча камер и в другой тысяча. В одной сидели подследственные и "переследственные", в другой разматывали срок полноправные сидельцы.

Камеры строились в основном как одиночные и малопоместные, но это было. Администрация умело размещала в каждой "звезде" по пяти и более тысяч человек, по тысяче на луч. Гека и мужика протестантского пастора, как выяснилось позднее развели, естественно, по разным камерам, и Гек вошел в. В камере, маленькой и узкой, стояли три двухъярусные кровати. Одна, посередине, была занята, две наполовину свободны.

Ту, что у входа, самую близкую к параше, занимал молодой косоглазый субъект с узкой продавленной грудью по пьяни убил пьяную же мамашу. Среднюю, занятую, населяли двое молодых парней поножовщина и хулиганкаа на последней, у окна, расположился не старый еще мужик, не близко под сорок, с татуированной грудью залетный скокарь из Картагена, отягощенный розыском за убийство и побег и прихваченный прямо на флэту.

Тот, который лежал у окна, бросил взгляд на Гека и тотчас подозвал его, указав место на верхней шконке. Гек без лишних разговоров принял приглашение, и уже через четверть часа они мирно беседовали на разные интересные темы. Гек держался ровно, ничем себя не выдавая, в смысле "образованности", его "дело" было пустяковое, и непонятен был пока интерес к нему этого урки, вероятно, из ржавых или под них канающего.

Гек упростился по максимуму, чтобы снять с Джима, так тот себя назвал, осторожность и опаску. И тот потихоньку раскрылся. После ужина Джим хитро улыбнулся и достал колоду карт. Однако ни с кем, кроме Гека, играть не пожелал. Играли в "блэк-джек" по пенсу, без права поднятия ставок. Игра шла в основном честно, но поскольку Гек решил играть плохо, то Джим время от времени передергивал, чтобы улучшить Гекову карту и выровнять счет.

А тем временем он беззаботно болтал о том о сем, перемежая рассказы вопросами. Поначалу Гек заподозрил в нем дежурную "крякву", какие бывают порою в следственных камерах, но потом его озарило: Джим примеривал на себя биографию новичка, особенно воодушевившись, когда узнал о недоразумении с "кассой".

Теперь все становилось ясным. Джим должен его или обыграть и заиграть, или запугать, или уговорить подо что угодно и попытаться смыться, представившись им, Томом Гуэррой Гек носил такой паспорт, способный выдержать самую поверхностную проверку. Джим, словно подтверждая это, время от времени косился на цивильный костюм Гека.

Вдохновение подсказало Геку дальнейшее. Сокамерники давно уже спали, когда Джим предложил поднять ставки за три часа выигрыш Гека составил два пенса. Когда ставки поднялись до сотни талеров, а проигрыш разгорячившегося Гека до тысячи, Джим окончательно обнаглел в тасовке колоды, и без того меченой. Вдруг он выкатил глаза из орбит и захрипел: Гек левой рукой схватил его за горло и уверенно сжал с нужной силой. И почему у тебя два туза по низу ходят второй раз за одну талию?

Бубны в тыкву ударили, что метелки мечешь перед незнакомыми людьми? Что таких -- к крысам приравнивают, знаешь? Перед игрой этой, фратецкой кстати, договаривались -- честно играть, то есть без исполнений.

Горло отпускаю сейчас, но только пикни громко -- удавлю. Джим ржавый, кличка Дельфинчик хотел сделать отчаянную попытку -- отвалить из "Пентагона". А там, сам знаешь, с нашими разговор короткий, -- как псины беспредельного толка действуют". Про себя Гек сказал лишь, что в непознанке, надеется уйти. Гек попил из вежливости. Потом приказал Джиму раздеваться и сам принялся стаскивать с себя пиджак и брюки. Гек захватил неоспоримое лидерство, и Джим подчинился, только спросил причину.

Гек объяснил ему, что поддержит его попытку и что в таком виде Джиму даже дергаться не стоит, надо меняться. Сняв рубашку, Гек обернулся на внезапно окаменевшего Джима: А то я тебя и в Антарктиде среди пингвинов найду. Мне ведь в моем положении некого бояться. Своего я и так не сдам. А что-то я тебя не знаю вовсе и не слыхал Кто и где тебя подтверждал?.

Меня не подтверждали, меня -- нарекли. Тот же Суббота, а с ним и Варлак. И да поможет нам фарт!. Пока ты один знаешь. Когда надо будет -- сам объявлюсь. Гек, не вдаваясь во временны2е подробности, рассказал немного о Варлаке и Субботе, по просьбе Джима показал ему бесцветную татуировку, резко растерев для этого грудь. Урка Джим Дельфинчик таращился во все глаза, с почтением и завистливо цыкал Не говоря больше ни слова, они поменялись и одеждой, и местами.

Гек лег внизу, приняв это как должное. Джиму не спалось, а Гека вскорости разморило. Уже путались причудливыми сочетаниями мысли в голове, мышцы распускались для ленивого отдыха Есть, но маленький обломок. Гек после вановской "академии" всегда носил с собой лезвие безопасной бритвы, листок бумаги, моточек ниток без шпули, иголку и тому подобную дребедень, включая карандашный грифель, компактно упакованные и заначенные в подходящие элементы одежды.

Сначала срежь, потом добреем Управились часа за полтора. Гек смочил воспаленную кожу под краном, голову сразу защипало в порезанных местах.

Джим тем временем собрал клочки волос и спустил их в унитаз. Сокамерники либо спали, либо благоразумно решили не проявлять любопытства. С ним побудка и завтрак. Дальнейший ход зависел от везения. Брякнула форточка, в ней показался глаз тягуна. Камера притихла, чтобы не пропустить шепот надзирателя. Морок ли навалился на тюремщиков, или скандала с банком, трясущимся за своих клиентов, они убоялись К тому же пастора явилась вызволять без малого рота визгливых и бесстрашных старух.

Операторша, привезенная для опознания, с трудом, а все же признала и служителя Господа, и гековские костюм с кепкой. Перед обоими извинились, вернули шнурки, ремни, галстуки и отпустили, внушительно напомнив им о государственных интересах и порекомендовав молчать о случившемся.

К обеду Гек точно знал, что идиотский по своей сути побег удался на все сто. Иначе камеру давно бы уже на уши поставили. А тихо, даже кормят Поскольку Гек не мог заранее всерьез рассчитывать на такой удивительный исход, ему пришлось думать, куда двигаться дальше, коли первая половина так неожиданно, пусть и приятно, удалась.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Он с отвращением похлебал баланду, успевшую остыть, пока ее развозили по другим камерам, уловил недоуменные поглядывания сокамерников, но не посчитал нужным общаться с ними и объяснять метаморфозы. Через час после обеда тягловый сунул губы в форточку и вызвал на букву Ф, то есть Джеймса Фолка, за которого отозвался Гек.

Гек помнил, что "его" должны везти на допрос в Генеральную прокуратуру, как особо важную птицу. Все вчерашние служивые уже сменились с дежурства, вероятность, что Гека разоблачат по пути, была минимальна. Никому и в голову не приходило, что кто-то захочет примерить на себя подрасстрельный венец или, по крайней мере, получить статью за содействие в побеге. Однако здравый смысл возобладал, и уже в "воронке" Гек взялся воплощать наскоро перекроенный план действий.

Он ехал один, если не считать шофера в кабине и двух охранников -- в кабине и рядом, в кунге, но за решеткой-перегородкой. На Геке были наручники со специальной дополнительной цепью, прикрепленной к скобе, которая, в свою очередь, была приварена к металлическому полу. Гек без особых мучений поочередно освободил руки из наручников, кратким и энергичным массажем унял боль во вправленных на место суставах и попросил у распустившего слюни конвойного купить ему пачку сигарет "без сдачи".

Конвойные очень мало получают за свою службу и не видят ничего зазорного в том, чтобы слегка скрасить сидельцу его незавидную участь. Конвойный отпер решетку и полез внутрь, чтобы достать из указанного верхнего кармана десятку. Гек держал освобожденные руки между коленей, конвойный почему-то не ждал подвоха и вырубился прежде, чем увидел купюру.

Чтобы навести тень на плетень, Гек порвал металлическую цепь, пусть, мол, думают, что и. Физической силой он был отнюдь не обделен, но по-тупому, "в лоб", с толстой цепью даже ему было бы не справиться. Патрик научил его, как применить правило рычага в подобном случае, когда, провернув цепь "улиткой", цепляешь звеном за звено на излом и резко дергаешь. Сила и сноровка при этом требуются, безусловно, однако слоном быть не обязательно. Такие штуки способен проделать любой силач из цирковых, вызывая при этом неизменное восхищение публики.

На первом же перекрестке Гек ударом ноги высадил заднюю дверцу, выпрыгнул из машины и таким образом сбежал, захватив с собою цепь для понта.

Визг тормозов, крики, выстрелы -- все это осталось позади. Гека окружал мирный осенний Бабилон, с лужицами, облаками, солнечными зайчиками на пожухлой листве. Не верилось, что по городу началась облава, тем не менее так оно было на самом деле, и Гек торопился на Яхтенную, с ближайшей "пещерой" под ней, где можно было спокойно отсидеться денек-другой. Однако уже к вечеру Гек в очередной раз все перерешил. Существовало два варианта, которые следовало учесть, в зависимости от того, поймают в ближайшее время истинного Джима или не поймают, но тут уж -- как будет, так и.

Гек решился на очень черную шуточку -- сдаться властям и легализоваться через отсидку. Срок он поднимет за содействие побегу либо за фальшивые документы, что даст максимум пару лет, а то и год.

Имя и фамилию он придумает, происхождение возьмет магиддское, стандартное для бродяг и непознанщиков, пусть ищут и сверяют. Главное, чтобы его пальчики на самом деле исчезли из картотеки, как обещано было еще Дядей Джеймсом.

Это, в общем, терпимо. Да и год впустую не пройдет -- связи нарастут, то да се Геку ни разу не приходила в голову простая мысль о том, что честная, мирная, размеренная жизнь почему-то никак не дается ему в руки либо теряет свою привлекательность при сколько-нибудь длительном, неделю превышающем, пользовании.

Весь кругозор его, все интересы крутились возле потребностей и целей животного мира, класса хищников. Пожрать, потрахаться, поспать, доказать свое я, убежать, догнать, урвать добычу Это хорошо было видно со стороны -- но не было никого в той стороне, чтобы раскрыть Геку. Это было вполне объяснимо для тех, кто знал его прошлую жизнь, но не было живых свидетелей той его жизни. Другой человек выбрал бы другой путь, потому что этого человека выбрала бы другая судьба.

Однако и хищник предпочитает луга с жирными стадами, но не клетку в зоопарке и не охотничий капкан. Хищник будет убивать от голода и жрать в три горла, пока еда имеется.

Он будет убивать из озорства, но не станет добровольно отказываться от воли, добычи и жратвы. Он сожрет своих детенышей, но не откажется от самки, пока здоров и в силе Что же Гек, в зверинце рожденный и в зверя выращенный, что же он решил променять скотское счастье на не менее скотский кошмар?

Пусть даже временно, как ему кажется Сакраментальный вопрос, на который нет внятного ответа. Или сто тысяч самых разных ответов, что, по сути, одно и то. Имя тому проклятью -- неизбывная жажда познания, стремление отринуть покой, разорвать пределы возможного и увидеть никем не виденное, и понять никем не понятое.

Но утолить эту свою жажду в этот раз он решил не в публичной библиотеке, а в местах не столь отдаленных -- видимо, не умел. С утра Гек навестил старичка-адвоката Айгоду Каца, некогда обслуживавшего цвет уголовного мира. Старичок уже давно не практиковал, но пять тысяч принял легко и пообещал найти для Гека требуемое -- молодого, борзого, умного и знающего меру адвоката.

С перспективой на постоянное обслуживание, за хорошие деньги, само. Необходимые установочные данные он подготовил для Каца заранее, на листочке, добавил кое-что устно и после успешного визита направился в вокзальный ресторан.

Повязали его сразу же после обеда, когда он выходил из зала. А вокзальный ресторан безусловно к таковым относился. Гек подстраховался и перед вокзалом облачился в джимовский клифт, узнаваемый за километр из-за своего "зонного" покроя.

Гек боялся только, что искать будут не его, а Джима, что сулило дополнительные хлопоты по попаданию в тюрьму. Однако опасения его на сей счет были совершенно напрасны, поскольку Джима завернули в "стойло" через сутки после побега: Но Дельфинчик не очень-то и расстраивался: Таким образом дело выскочит из рук бабилонской прокуратуры и уйдет на доследование в Картаген. А значит, и сидеть получится не в Пентагонской конуре, а в нормальных условиях.

Так что искали адресно Гека, но не знали -- кто он. Его крепко отметелили в привокзальном полицейском участке, пока ждали вызванную спецмашину. Но Гек знал порядки и только старался, чтобы ему не повредили важные участки родного организма -- печень, зубы, глаза, ребра. Выждав удобный момент, он грянулся оземь от очередного удара, выгнулся дугой, закатил глаза, потом обмяк и захрипел, конвульсивно содрогаясь.

Оперативники вовсе не были садистами и мучителями. Толковые молодые парни нормально делали свое дело, стараясь придерживаться уголовного кодекса. Однако они придерживались и неписаных традиций, передаваемых в розыске из поколение в поколение.

Сел -- сиди, и вдругорядь не бегай! Деньги, у Гека изъятые, они записали и сдали до пенса. А вот если бы при нем случайно оказалась бы коньячина Старший опер сразу же испугался -- ему основной ответ держать, если этот припадочный галоши отбросит. Дежурный фельдшер пощупал сердце и пульс и сокрушенно кивнул старшему -- все в натуре, не симулирует. Гек не пережимал, довольно быстро очнулся от нашатыря, стуча зубами о стакан напился и в изнеможении откинулся на лежак, куда его перенесли после начала "припадка".

Тем временем подкатила машина. Гек самостоятельно поднялся, устало подмигнул фельдшеру, заложил руки за спину и пошел к машине, слегка пошатываясь. Перед посадкой на него надели наручники, чтобы было к чему крепить цепь. Как же ты все-таки с цепи-то сорвался? Да и что страшного, если тридцатилетний парень немного развлечется в компании своих сверстников? Столиков и стульев хозяин не держал — выпивохи отоваривались возле стойки, сидя на высоких табуретах, или стоя за длинной, во всю комнату, полкой, сбитой из трех досок.

Из напитков наиболее ценилась водка, запиваемая пивом. Закуска разнообразная, начиная с традиционной русской селедочки и кончая многочисленными сортами колбас.

В помещении — дымно, накурено. Отовсюду слышится мат, пьяный смех, женские взвизгивания. Родимцев впервые занимался рэкетом, не знал, как подойти к очень уж щепетильному вопросу, что сказать? Но полагался на присущую ему способность фантазировать. В первую очередь он осторожно оглядел дымное помещение. Наверно, парни сидят вв задней комнате, пока их вызовут и они раскочегарятся, новоявленный рэкетир успеет слинять. Грузный, за сто килограммов, полуармянин-полугрузин что-то приказал подавальщице и та подхватила под руку навалившегося на стойку пьяного, потащила его в угол.

Больше рядом никого не было — посетители предпочитают пировать в полутьме возле стен. Николай помедлил, ещё раз оглядел помещение. В основном — алкаши. На всякий случай наклонился над стойкой.

Полуармянин тоже приблизил голову к парню. Ходили упорные слухи — подрабатывает наркотой, если так — решил: Опомниться не успеешь — нищий. Перебьют оборудование, расколошматят мебель, дай Бог, самому остаться живым. А я могу помочь. В десантных войсках служил, разным приемчикам, и с оружием и без оружия, обучен. Не согласишься — пожар может быть, землетрясение, витрины побьют, посуду — в крошево.

Сам должен понимать, что случается, когда отказываешься платить. Он ожидал испуга, когда лицо собеседника бледнеет и глаза расширяются. Был готов к тому, что хозяин бросится к телефону вызвать милицию. Но того, что произошло даже представить себе не. Полуармянин безбоязненно ухмыльнулся, ещё ближе наклонился к рэкетиру. Жену и дэтэй заставлю. Хочешь охранять мое заведение, крышей сделаться, да?

Еще чего не хватает — охранять? Главная и единственная задача — выкачать у владельца распивочной пару тысяч баксов. На полгода райского блаженства с Симочкой. Сразу же из-за стойки вышли два накачанных парня и медленно, с показной ленцой, подошли к новоявленному конкуренту. Хозяин предусмотрительно отошел в сторону — как бы не пострадать во время неминуемой схватки. И здесь тоже схвачено! Значит, и сегодня к Симке ему не попасть. Он ожидал взрыва, был готов нырнуть под посланный в него здоровенный кулак и ответить ударом в челюсть.

Но белобрысый внезапно рассмеялся. Зато его напарник — чернявый, наверняка, кавказец — наклонил голову, на подобии быка, которому сунули под нос красную тряпку. Неожиданно туман нестерпимой ярости рассеялся, вместо него — болезненное любопытство. Наличие у противника оружия не особенно взволновало недавнего десантника — во время армейской службы научился защищаться и нападать. Но для задуманной расправы над рэкетирами, захватившими е г о заведение, требуется простор.

Родимцев терпеть не может замкнутых помещений, где не развернуться, не уйти от удара, тем более, от пули. Поэтому он лениво потянулся, пренебрежительно бросил на мокрую от пива стойку сотенную бумажку.

И пошел впереди, покосившись на большое зеркало возле дверей. Так и есть, у белобрысого — тоже пушка, только не за ремнем — в боковом кармане пиджака. То-то он ощупывает левую сторону груди и показательно морщится. Дескать, сердце прихватило, как бы не окочуриться. Пожалуй, многовато, особенно, если у него тоже пушка.

Удивительно, но грозная опасность предстоящей расправы успокоила Родимцева. Он мысленно пробежался по тренированным мышцам, одним приказал расслабиться, но быть в готовности, другим — отрепетировать знакомые приемчики.

Слава Богу, третий телохранитель полуармянина на улицу не пошел. Наверно, решил, что два дружка и без его участия легко отметелят наглого конкурента. Иначе — залетишь за беспредел. Ежели останешься живым, долго станешь ремонтироваться в больницах. С неделю не усну… от смеха! Внезапно он обеими руками ухватил запястье белобрысого, рванул на себя и с силой ударил его локтевым сгибом о подставленное колено.

Хрустнул сломанный сустав, белобрысый взвыл дурным голосом. Николай подхватил выпавший из сломанной руки пистолет и метнулся за угол. Во время — чернявый несколько раз выстрелил и бросился следом. Ответный выстрел беглеца свалил его на тротуар.

Руденко Вадим Петрович. "Джек Дэниэлс"-авантюрно-юмористический роман

Поворот… ещё поворот… Проходной двор, который на всякий случай Родимцев изучил перед посещением распивочной… Слава Богу, подвернулся автобус… Перед тем, как войти в материнскую квартиру, неудачник с полчаса посидел на скамейке. Черт дернул ввязаться в драку, покаянно думал он, выписывая веткой на пыльной земле замысловатые вензеля.

Чернявый побрызгал бы слюной, белобрысый посмеялся. А он испортил руку одному, придырявил второго. Значит, неприятности — впереди, бандиты не любят, когда им наступают на мозоль.

Еще одна проблема — пистолет! Выбрасывать на помойку не хочется — с детских лет Родимцев сохранил какое-то трепетное отношение к оружию. Держать дома — опасно, вдруг нагрянут с обыском? Николай оглядел территорию двора. Детская площадка, заставленная легковушками, сиротливо висящие качели, палисадник со сломанным ограждением… Все — на виду. И вдруг парень представил себе небольшой лесок, отделяющий жилой дом от детского садика. Там растет толстенный развесистый дуб, в котором наверняка имеется подходящее дупло.

Интуиция не обманула — чуть выше человеческого роста — незаметное с земли углубление. Говорил — утром появишься, а сам… Что, пикник не состоялся, да? Мать поджала губы, насупилась. После первого же знакомства она невзлюбила любовницу Коленьки. А может быть, от материнского прозрения? Я была у одной бабушки, показала ваши фото: Вроде, культурный человек, инженер, а шастаешь по колдуньям… Значит, никто не звонил?

Вдруг мать скрывает звонок Симки, вдруг та соскучилась и разыскивает исчезнувшего любовника? Недобрые предчувствия охватили Родимцева. Окурок не терпит телефонной трескотни, если нарисовался — наверняка, по серьезному делу. Николай плотно закрыл дверь в свою комнату, набрал знакомый номер. Казалось бы, человек работает на одном месте — в морге, больше ничем не занимается, свободен, как птаха. Но Окурок всегда занят, не может валяться на диване перед телеком или балдеть на улице, обязательно должен с кем-то встречаться, кого-то ожидать.

Непременный посетитель всех выставок, презентаций, премьер. Неизвестно, как он узнает об этих мероприятиях, но неизменно появляется с широкой улыбкой на скуластом лице и несокрушимой уверенностью — пропустят, не откажут. Только без опозданий, у меня каждая минута на счету. Николай постарался не опоздать. Правда, для этого пришлось выйти из дому с запасом в сорок минут, но после короткой схватки возле распивочной нужно быть максимально осторожным.

Белобрысого он не боялся — сейчас, небось, валяется на больничной койке с загипсованной лапой. Чернявый тоже либо убит, либо подранен — после выстрела покачнулся и сполз по стене на землю. Но из головы не выходит третий телохранитель, выглянувший тогда из-за стойки. Вдруг там он был не один? Поэтому Родимцев ежеминутно оглядывался, старался держаться подальше от припаркованных легковушек и от подозрительных, по его мнению, прохожих.

Все эти меры предосторожности требовали затрат времени и нервов — постоянное напряжение ззмучило парня. И все же он успел ровно в двенадцать появиться возле громоздкого памятника. Тыркин уже был на месте — расхаживал, поглядывая на часы и недовольно морщась.

С тобой лучше не сговариваться, обязательно подведешь под монастырь! Сейчас — без трех минут двенадцать… Снова торопишься куда-то, торопыга? Будто по душе ему пришлось новое прозвище — торопыга. В ответ — соболезнующая гримаса. Оттуда проскочу на Старый Арбат — художники-модернисты показывают свои работы.

Возмущенный бестактным предположением — не пригласили! Язык заработал с удвоенной скоростью. Николай слушал, одновременно отслеживал появившуюся из метро группу парней. Не по его ли душу? Нет, слава Богу, прошли мимо, к рынку. И ты торопишься, и мне недосуг бредни выслушивать. Правая рука — на затылке, левая поднята на уровень подбородка, рот открыт, глаза недоуменно расширены. Прознает Наташка — рухнет моя семейная житуха. Николай вспомнил школьные манеры, щелкнул ногтями по зубам, провел ребром ладони по гортани.

В дословном переводе — ничего мне не кусать и не глотать, если растреплюсь. Окурок обреченно вздохнул, ещё раз проверил ладонью прочность своего лба. Видимо, нелегко давалось ему нарушение слова, данного жене. Об этом я тебе уже говорил… Секретов друг от друга у них не существует. Вот и открылась Симка… Хахаль у ней завелся, и не простой — фээсбэшник, не то капитан, не то майор — врать не.

Ловко устроилась эта сука — с двух мужиков тянет. Наташка, конечно, возмутилась, но что этой шкуре до возмущений честной девахи? Родимцев вспомнил какими страстными ласками одаривает его любовница, когда он приносит ей очередную порцию баксов, как стонет под ним или на нем, осыпая ласковыми словечками. На душе сделалось мерзко, будто туда высыпали целый самосвал мусора. А Окурок, преодолев данную жене клятву молчать, безостановочно поливал Симку самыми дурнопахнущими сравнениями и кличками.

Говорил, с каким бы он наслаждением разорвал её пополам, засунул меж ног бутылку из-под шампанского, вырезал груди, располосовал живот.

На наш век баб предостаточно, успевай приходовать. У Наташки ещё одна подружка имеется — сдобная, веселая, аппетитная. Не чета вонючей Симке. Сговоримся — познакомлю… Ой, время-то! Расталкивая очередную, выплеснувшую из метро, толпу пассажиров, Окурок исчез. Первое желание оскорбленного парня — достать из дупла пистолет и выпустить в Симку всю обойму.

Представил себе мертвую девушку и ужаснулся. Нет, убивать её он не станет — пусть живет. Просто покажет ей ствол пистолета, посмотрит в лживые глаза, повернется и уйдет. Через несколько дней буря, поднятая в душе парня откровениями Окурка, поутихла. Где гарантия того, что Наташка не соврала? Позавидовала счастью подружки и решила полить это счастье вонючим варевом. И такое ведь может быть! Значит, единственный выход — навестить симкину квартиру и откровенно поговорить.

Но это решение выполнимо только при наличии минимум двухсот баксов — за меньшую сумму Симка не откроет дверь. И Родимцев бросился к знакомым матери. Родственники отработаны, ни цента не дадут, друзья, типа Окурка, сами сидят на подсосе. Невостребованными остались люди, вместе с которыми мать работает. Но как это сделать? Возьмет та же Надежда Викторовна и позвонит матери.

Так и так, твой сын обратился с просьбой дать в долг. Реакция может быть ужасной — вплоть до сердечного приступа, мать — слишком самолюбива. И все же придется рисковать! Надежда Викторовна выбрана из-за того, что — состоятельная женщина.

Сама, конечно, как и мать, получает мизер — в институте вот уже полгода не выдают зарплату. Но у неё муж — владелец престижного магазина женской одежды.

Однажды в России. Русский, китаец и американец на Марсе

Напрямую обращаться к нему не только бесполезно, но и опасно — не только ни копейки не даст, жмот вонючий, но и растрезвонит повсюду о нищих Родимцевых. Жили Егоровы в районе Беляево. Рано утром Николай занял наблюдательный пост на соседней с домом детской площадке.

Ровно в половине девятого, сыто отрыгивая, появился бизнесмен. Огляделся по сторонам, взглянул на небо — не группируются ли там тучи, угрожая дождем? Выждав минут пятнадцать — не возвратится ли предприниматель за забытым дипломатом? Что-то по голосу не признаю… Встань, милый, напротив глазка. Пришлось изобразить на лице подхалимистое выражение, передвинуться на середину лестничной площадки. Женщина, убедившись в том, что за дверью — не убийца или грабитель, а сын подруги, открыла.

Сейчас сварю кофе, достану булочки. Надежда Викторовна уселась по другую сторону кухонного стола, скрестила под массивной грудью полные руки. Отказ от предложенного угощения немного обидел её, но она отлично понимала — парень не на гулянку торопится, на работу.

А это для супруги предпринимателя — святая святых. Дескать, ничего стыдного, чай, свои люди. Сами знаете, каково сейчас. Запросить мало — прогадать, много — вдруг откажет. А покупать маме старье — стыдно. Конечно, маловато — максимум на две недели проживания в раю, но не торговаться. Думаю, через пару недель верну долг. Когда получишь, тогда и вернешь… Возвращался от Егоровых осчастливленный парень бегом.

Даже напевал какую-то сумбурную мелодию. Мелкая сявка, но вредная, навроде клопа. Длинному руку повредил, Кабану плечо пулей пометил… Давим? Уйдет в метро — не достать. Спасла его от гибели интуиция и ловкость. Неожиданно обернулся и тут же прыгнул на капот машины, развернулся, ногами вышиб лобовое стекло, ослепил водителя. Перекатился и спрыгнул с машины за мгновение до её столкновения с припаркованным возле какого-то магазина грузовиком.

Крик боли, взрыв бензобака. Родимцев не стал дожидаться появления милиции — добежал до входа в метро, слетел по лестнице. Через час с небольшим, начисто позабыв о трагическом происшествии на улице, он названивал в знакомую дверь.

В этот момент он не думал ни о преследующих его бандитах, ни о любовнике Симки, ни о недавнем решении разобраться с. Услышав голос девушки, Николай, вместо ответа, поднес к глазку бумажку в сто баксов. Она открыла дверь, запахнула халатик и, присев на корточки, достала из шкафчика знакомые шлепанцы.

Видимо, звонок разбудил её — заспанная, теплая. Направилась на кухню готовить обещанный чай, но Николай остановил. Молча выложил на тумбочку все добытые баксы. Уставший, разнеженный, парень более или менее пришел в себя только через несколько дней.

Если всего-навсего за шестьсот баксов такое блаженство, то что будет, когда он приенесет пару тысяч? Только откуда их взять? Через неделю жизнь вошла в норму. По утрам девушка приносила завтрак в постель, полуголая устраивалась рядом с Николаем, дурачась, кормила его с ложечки, подавала подсушенные, горячие бутерброды.

Ничто не предвещала грозу, но спустя полмесяца она все же разразилась. Не от страха разоблачения — от уязвленной гордости. Отшвырнула дерзкую мужскую руку, запахнула халатик. Встала во весь рост. Да, Антон, не в пример тебе, способен обеспечить любимую женщину. Собирай свои шмотки и забудь мой адрес, понял? Выставила на пол в прихожей вместительную сумку, принялась сбрасывать в неё мужское белье, рубашки, спортивный костюм, обувь, туалетные принадлежности. Он поднял сжатый кулак и… опустил.

Прямо в лицо ему смотрел пистолетный ствол. Тонкий пальчик лежал на спуске, ещё мгновение и вылетит пуля. А как же быть со стиральной машиной, которую я купил? Поэтому все, что здесь есть — мое… Два!

Левый глаз прищурен, пистолетный ствол переместился, нацелившись на левую половину груди. Родимцев решил не искушать судьбу — вышел не лестничную площадку.

Вслед вылетала тяжелая сумка. Остановился, не позволяя выдвинутой ногой захлопнуть дверь. Наш базар ещё не закончен — он впереди. Все равно достану тебя, так и знай! Естественно, к матери — в единственное убежище от всех невзгод. Автобусом не воспользовался — тащил плотно набитую пожитками сумку и мечтал о… примирении с неверной любовницей. Утром следующего дня его разбудил телефонный звонок. Николай подумал — звонит опомнившаяся Симка.

Извинится, пригласит окончательно переселиться к. Господи, какое это будет счастье! Еще не распакованная сумка стоит в углу прихожей, будто приглашает хозяина отправиться на постоянное местожительство. Но звонила не Симка. В трубке — мужской голос. Некая помесь баса и тенора. Говорит с тобой Антон… Слыхал такое имячко? Еще один визит к Симочке, тем более, попытка угрожать ей и я отправлю тебя туда, где ни мать, ни друзья не отыщут.

Как говорится, на всю оставшуюся жизнь… Понятно излагаю? А угрожать мне не стоит — сам кого-угодно могу пустить под молотки. В том числе, и. Раз ты не согласен пойти на мировую — приму свои меры… Будь здрав, будущий зек! Родимцев положил трубку и забегал по квартире. Ненависть к сопернику переполняла его, требовала немедленного выхода.

Достать бы его, купить на подпольном рынке запасную снаряженую обойму, подстеречь Антона возле симкиного дома и разрядить в него пистолет. Он понимал, не мог не понимать, что противостояние с представителем могущественной Службы госбезопасности ни к чему хорошему не приведет. Тем более, с учетом пасущих его бандитов. И все же сдаваться Николай не собирался. Будут стучать в дверь — не открывай.

К телефону не подходи и сама старайся звонить пореже. Думаешь, мы долго выдержим жизнь запечных тараканов? Ты что-то скрываешь, милый, лучше скажи честно, кто тебе угрожает? Николай, не отвечая, заперся в совмещенном туалете, открыл воду и, бездумно глядя на наполняющуюся ванну, принялся строить планы подпольной своей жизни. Сидеть в темноте, прислушиваясь к каждому звуку вне квартиры, не подходить к телефону, громко не разговаривать, короче самого себя похоронить — действительно, долго не выдержать.

О матери Родимцев не думал, по его мнению, все они, родительницы, созданы только для того, чтобы охранять покой своих детей, обеспечивать им беззаботное и, главное, безопасное существование. Просто не люблю ментов. А они могут появиться. Тот же участковый… Ежели позвонит, скажи: Ее мало кто выдерживает, не ломается.

Николай только один единственный раз на зоне вколол себе дозу. Ничего особенного не произошло просто одурманнный мозг вдруг зафантазировал. С тех пор не употреблял ни героин, ни анашу. Сейчас наркоту заменила ему Симка. У парня болело сердце, его карежило, ломало, в голове — какой-то белесый туман.

Почти полмесяца болел, валялся на диване, бездумно переключая программы телевидения. Боролся сам с собой, бутылками глотал пиво, водку, вино — все, что попадалось на. Потом всю ночь рыгал в унитаз. Организм не принимал спортного, брезгиво отвергал.

Не помогли ни алкоголь, ни материнские увещевания. Похоже, парень сломался… В конце концов, что предосудительного, если он повидается с девушкой, без скандала и угроз попытается выяснить их взаимоотношения? Пойти к ней домой? Нет, это отпадает, Симка или её мамаша могут позвонить Антону… И вдруг на память пришли ежедневные симкины прогулки с лохматой таксой. Лучше не придумать, двор — нейтральная территория, никому не запрещено гулять там, дышать свежим воздухом.

И — случайно повстречаться. Ну, деваха пожалуется новому своему любовнику — какие могут быть претензии? Не бил, не материл — просто тихо, культурно побеседовал. Телевизор выключен, пульт полетел в сторону. Парень торопливо обмылся, будто собирался не на обычную прогулку — на заранее оговоренное любовное свидание. Натянул выстиранные матерью джинсы, такую же куртку и пулей вылетел из дома. В восемь вечера Николай притаился неподалеку от знакомого дома. Кровь стучала в висках с такой силой, что он пальцами прижал.

Одета буднично — старенькая кофтенка, потертые джинсы. По обыкновению повела собаку вокруг пруда. Девушка огляделась, пренебрежительно пожала узкими плечиками и все так же медленно пошла. Николай хотел было выйти из-за кустов, но его остановили. Два парня в камуфляже. Вместо ответа — сильный удар в солнечное сплетение. Новый удар по затылку свалил его на землю. Били кулаками, ногами, милицейскими дубинками.

Родимцев ворочался на траве раздавленным дождевым червем, пытался подняться — не получалось. Симка подошла к недавнему любовнику, несколько минут постояла над. Как Родимцев умудрился добраться домой — не помнил. Его шатало, бросало из стороны в сторону, пострадавший желудок извергал противную слизь.

Немногочисленные прохожие шарахались в сторону. Нажрался парень водки по самое горло, упадет — расшибется. Никому не пришло в голову помочь, вызвать скорую. Плачущая Ольга Вадимовна лечила сына примочками, какими-то травяными отварами.

Врача решили не вызывать — может сообщить в милицию. Теперь недавний зек — под двумя прицелами: Прятаться за металлической дверью, оконными решетками, дышать через раз? Нет, на это он не способен!

Короткая тридцатилетняя жизнь научила парня на удар отвечать двумя, на пулю — очередями! Еще в далеком безоблачном детстве мать заподозрила у сына психические отклонения, таскала его по врачам, которые подвергали Николая всячески тестам и проверкам.

Вот и сейчас в голове у него что-то щелкнуло, открылась какая-то задвижка — начисто стерто все, что не относится к измене Симки и избиению возле дворового пруда. Осталось жгучее желание мести. Одновременно, болезненное и радостное. Оклемавшись, Родимцев достал из дупла пистолет, проверил обойму.

Мечты о реванше кружили голову. Отомстить не только фээсбэшнику, но и Симке превратилось в навязчивую идею. Но как подстеречь вонючую изменницу? Опять воспользоваться её вечерними прогулками с таксой? А где гарантия, что вместе с Симкой не выйдет новый любовник? Да ещё не один — с накачанными мордоворотами. Договариваться об очередной встрече — терять дорогое время.

Поэтому Родимцев решил рискнуть — позвонил из будки телефона-автомата. В левой руке — прижатая у уху трубка, правая — в кармане, греет оружие. Взгляды фиксируют прохожих и проезжающие мимо легковушки.

Выполнить тебе её не трудно, а у меня нет другого выхода. Скорей всего, на стороне — мент побоится светиться в её квартире.

Антон снял однокомнатную берлогу. Окурок внятно продиктовал название улицы, номера дом и квартиры. Николай торопливо записал на сигаретной пачке. Удача, самая настоящая удача! Если все пойдет и дальше так, он на глазах Симки пристрелит дерьмового её хахаля.

Девушку не тронет — достаточно убрать фээсбэшника. В это время Родимцев не думал ни о том, что Симка выдаст его уголовке, ни о грозящем немалом сроке за убийство. Все это отодвинулось в туманную даль. К сожалению, дальше всё завертелось так, что бумажку подавать было как бы поздно. Начал я, естественно, с самого академика Улитнера. Подняв детализацию всех его обращений к БВИ моих полномочий на это хваталоя выяснил, что темой гипноиндукции и реморализации Моисей Львович в последнее время не интересовался.

То есть совсем. Однако академик меня всё-таки сумел удивить. Да так, что я рот раскрыл. Потому что почтенный гуманитарий, оказывается, скачал с БВИ десяток учебников по гиперсветовой астрогации, включая е издание "Курса пилотирования", над которыми обливается слезами я уж не знаю какое поколение курсантов.

День 10 И опять я живой, да что ж такое творится-то? Медведь в лесу сдох, а я ещё. Жив, здоров, неуклонно повышаю музыкальную культуру. Сегодня, например, наблюдал закрытие диска звезды класса G тяжёлой планетой под вторую часть Лунной сонаты и кофе из автомата. Очень не хватало пломбира, а так - неплохо. Может, они меня решили уморить голодом? Тогда почему не убрали НЗ? В принципе, он рассчитан на полгода, если экономить - можно растянуть до девяти месяцев.

Может, им ещё и ребёночка родить? Нет, не понимаю, совсем ничего не понимаю. Ну что ж, продолжим, благословясь. Что мне ещё остаётся? Не биться же самому головой об стену? Вот и я так думаю. Так, значит, про "Курс". Сначала я было подумал, что академик возжелал на старости лет получить права пилота-любителя. Однако, присмотревшись, я обнаружил среди скачанного редкое издание - "Теоретические основы Системы Единой Нумерации космических объектов" Тёмкина-Карамаева.

Которое меня заинтересовало как раз тем, что практической пользы пилоту от него никакой.

Харитонов Михаил Юрьевич. Факап

Потому что связь СЕН-нумерации с реальными координатами звёздных тел осуществляет компьютер, а как он это делает - пилоту более или менее безразлично. Однако последовательность скачанных профессором книжек убедила меня в том, что ему зачем-то понадобился именно Тёмкин-Карамаев. Потому что он шёл по ссылкам: Впрочем, тут я ошибся. Внимательно проверив весь список, я обнаружил, что после "Основ" академиком было заказано и получено совсем уж маргинальное сочинение: Пробивка по базе БВИ показала, что эту книжку за последние тридцать лет экспонирования скачало человек двадцать с небольшим, и всё это были сотрудники Института Астрофизики, чаще всего - члены Межведомственной комиссии по именованию и переименованию космических объектов то есть, собственно, МКпИПКО и.

Тёмкин, кстати, туда тоже входил, книжку читал и зачем-то на неё сослался. Так или иначе, академик Улитнер был единственным посторонним, заинтересовавшимся этим опусом. Разумеется, я скачал себе обе книжки и просмотрел. А координаты космических объектов - которые все движутся с разной скоростью и по разным траекториям, иногда очень хитрым - это вообще тема невероятно сложная.

Пилоты работают в системе локальных координат, выстраиваемой компьютером для каждого отдельного старт-финиша, и то голова припухает. Поддержание же всей системы ЕН в работоспособном состоянии требует точной идентификации каждого объекта, что обеспечивается непрерывно ведущимися работами по картографированию космического пространства системой маяков, астрозондов, бакенов, и много чем ещё. И всё это такая навороченная хренотень, что разбираться в ней надо всю жизнь.

Как и в большинстве серьёзных. Книжка Виттеля была, наоборот, читалась легко. Автор, даром что астроном, оказался совсем не занудой. Как я узнал впоследствии, отметился он в очень разных сферах деятельности. Но книжка была целиком и полностью посвящена его трудам в административной сфере.

Комиссия, вообще говоря, занималась вопросами "наименования и переименования". С наименованием всё было понятно: Там гремели свои баталии, но автор мудро держался от всего этого как можно. Дальновидно сосредоточив все свои административные таланты на переименованиях. Чаще всего речь шла о мелкой, но периодически возникающей проблеме. И с этим надо что-то делать.

Откроет какой-нибудь свободный искатель звёздную системку, подаст в Институт рапорт с координатами и названием - скажем, назовёт звезду именем любимой Валечки. Координаты звезды он даст относительно центра Галактики, потому что ему так понятнее, а характеристики движения снимет кое-как, потому что болтаться на орбите неделю-другую, чтобы всё сделать по-человечески, ему влом.

Но его рапорт оформлен правильно, он принимается и на картах возникает звезда Валентина с номером, скажем, ЕН То есть, извините, не возникает. Потому что право на официальное наименование небесное тело получает только в том случае, если оно входит в сферу интересов Человечества. Например, на планете этой звезды есть земная колония.

Или наши учёные там что-нибудь исследуют. Или там вообще есть что-то для нас интересное. В таком случае заявка удовлетворяется. А то планет - даже в известной части космоса - несколько миллионов, слов не напасёшься.

Так что заявка на Валентину будет лежать вместе с другими заявками - на всякие Смеховины, Падраки и Бровии, например. Да и номер в ЕН будет официально присвоен только после того, как экваторию системы разметят. Что произойдёт весьма нескоро.

Потому что открыватель, скорее всего, ограничится установкой нескольких бакенов и всё. Не любят они возиться и всё делать по-нормальному. И давно бы пора прикрыть эту бессмысленную контору, но её опекают силы разума.

Очень она им нужна, чтобы проворачивать некоторые дела под носом у космофлотских. Ну да это я так, в сторону. Экватории смещаются, солнышко успевает улететь, и не совсем туда, куда ожидалось. Летит мимо поисковый астрозонд и снимает данные - естественно, в гиперполярных координатах с привязками к реперным точкам, потому что автоматике так проще. Рапорт идёт в Институт. Там скучающий молодой сотрудник проверяет координаты которые из гиперполярных в центральные переводятся непросто и с большим лагомспектр и светимость а это всё тоже меняется от времени, иногда значительно и приходит к выводу, что открыто новое небесное тело.

Которое он от скуки называет Злыдотой и присваивает ему номер, допустим, ЕН Причём не запретишь ему, гаду, называть небесное тело как вздумается. Потому что общественность тут же вспомнит о священных правах космонавта.

А потом Горби со своей кушеточки всех разведёт и перессорит ещё и по этому поводу. В общем, на картах поблизости от Валентины загорается звезда Злыдота. То есть опять же не загорается, а ждёт своей очереди. Потом на второй планете Валентины найдут трансураны и начнут их добывать.

А на втором спутнике четвёртой планеты Злыдоты обнаружатся редкие формы жизни, и там откроют биостанцию. Но рано или поздно это всё-таки выясняется. И дальше нужно как-то определить, какой же номер и какое название дать в итоге пресловутому солнышку. Которая, руководствуясь умом и сообразительностью, а также хорошим вкусом и лоббистскими возможностями заинтересованных сторон потому что кому-то придётся переделывать все документы, а этого никто не любит решает вопрос.

То есть после нескольких месяцев заседаний и переписки звёздочка получает номер потому что биологи продавили и имя Валентина из эстетических соображений, поскольку предкомиссии не любит тупого юмора. Или наоборот, если геологи круче, а во главе комиссии оказался тупой юморист. Бывало и так, что номер и название меняли на что-то совсем третье, так как никто не хотел уступать Виттель описывал все эти ситуации с тонким, задушевным ехидством.

Надеюсь, немногочисленные читатели "Воспоминаний" смогли оценить его юмор по достоинству. Весь день за клавиатурой просидел. Пойду кофейку себе принесу, там ещё осталось. А вот сейчас и выясним. День 11 Обнаружил в пищеблоке пачку засохших сырных галет.

Если размачивать в кофе - очень даже. Устроил себе завтрак аристократа - звезда класса G, Моцарт ария Моностратоса из "Волшебной флейты"галеты, кофе. Но этого в космосе не бывает в принципе. Это тебе не алкоголь, с этим строго. Ладно, будем радоваться тому, что. А пока вернёмся к нашим звёздам. Книжка Виттеля мне понравилась, но в своём расследовании я не продвинулся ни на миллиметр. В очередной раз решил плюнуть на это. И правильно, в общем-то, решил, теперь я это понимаю.

Но тут опять не свезло: Отпускное мне, наверное, подписали бы, но я сам не хотел: В том числе и ту часть его, что касалась непосредственно. Так что через недельку я снова сел за комп и послал в БВИ очередную серию запросов, на сей раз - по людям. Меня интересовали персонажи, которые могли иметь какое-то отношение к гипноиндукции и реморализации и к академику Улитнеру.

Тут-то я и понял, что рыл не. Оказывается, у академика был племянник, некий Ян Сноубридж. Именно был, в прошедшем времени: А в жизни он был психокорректором-ментоскопистом со специализацией гипнолога. То есть к теме он отношение имел.

Ну или, во всяком случае, мог иметь. Более того, подпись Сноубриджа стояла под знаменитым "Письмом семидесяти пяти", в котором ведущие психологи и психиатры требовали признать психокоррекцию вредительской и калечащей процедурой, насилием над личностью и вообще источником мирового зла.

А её применение - всемерно ограничить. Эту историю я помню: Массовая истерика общественности привела к тому, что психокорректоров стали называть "врачами-вредителями" чуть ли не в официальных СМИ.

В результате психокоррекция была удалена из списка доступных населению медицинских процедур, признана опасной и. Так что теперь, чтобы убрать какой-нибудь паршивый комплекс или фобию, нужно год собирать разные справки. Ну год не год, но месяца два - уж.

Мне, кстати, приходилось - не для себя, для приятеля, у него была проблема с перееданием и недосыпом. И даже с моими возможностями ускорить дело не удалось. Разозлился я тогда страшно. И даже поднял сведения по пресловутому Обществу. Что делало дальнейшие изыскания контрпродуктивными. На этот раз я отступать не собирался. Для начала я проверил, действительно ли академик общался с родственником.

Я нашёл в открытом доступе несколько фоток и роликов, где они вместе кемарили над поплавками. Мило так сидели, даром что маленький лысый Улитнер с кривой удочкой на фоне высокого блондина Яна с роскошным спиннингом смотрелся как-то неспортивно. Хотя у академика рыбы в корзинке было больше - даже на фотке заметно. Однако потом - как раз после того самого письма и кипеша - Ян забросил рыбалку и увлёкся охотой. Причём очень быстро пошёл вразнос и начал подбирать себе всё более крупную и свирепую добычу.

Что и привело его на Яйлу. Я поневоле задумался, почему он не попросил кого-нибудь из коллег подкрутить расшатавшийся винтик в голове: Потом вспомнил про ДОПН и подпись под письмом, и решил, что парень однажды нагробил и проштрафился по работе. Может быть даже, непоправимо испортил чьи-то мозги. После чего впал в самокозление и принялся искупать вину - сначала поучаствовал в борьбе с собственной профессией, а потом скормил себя ракопауку.

Скорее всего - прекрасно осознавая, что творит. И тут уж ничего не поделаешь, это дефект культуры. Нету у нас в культуре такой штуки, как покаяние. То есть его заменяет психокоррекция - а в данном случае она-то и была пунктиком. Вот так неудачно всё сложилось, увы и ах. На всякий случай я решил посмотреть данные по карьере Сноубриджа. То есть его профессиональный реестр.

Да, вот именно в этот момент я уже кое-что нарушил. Профессиональный реестр - это уже информация не конфиденциальная, как с обращениями в БВИ, а самая что ни на есть личная.

Моего допуска на это не хватило. Поэтому я позвонил одному знакомому, который был мне кое-чем обязан по хозяйственной части. И попросил об одолжении. А чтобы обосновать - соврал, что допуск у меня в процессе оформления, просто не хочу терять время. Приятель двадцать лет на активках, и очень хорошо понимал, как могут копаться с допуском и чего стоит это самое время. Поэтому он сразу предложил мне оформить временный допуск под свою ответственность. От чего я благоразумно отказался, сославшись на то, что мне нужен только реестр.

Он мне его и прислал - где-то минут через. Что такое ПР, все как бы знают. Со стороны так называемых "общедоступных личных данных". Которые человек типа сам о себе открывает. Между прочим, крайне интересная информация - что человек о себе сообщает другим. Например, если отмечены интернатовские награды - олимпиады там всякие и тому подобное - то дальше можно не смотреть: Хотя бывает, галакты так шутят. Помню одного такого товарища, у него в общедоступных данных значилось - "чемпион го года по привесу новорожденных планеты Айскрым".

Этот чемпион по привесу развалил нам три операции. Но в принципе общедоступные данные - это так, вишенка на торте и верхушка айсберга. А вообще-то в профреестре фиксируются все действия, производимые человеком в его профессиональной сфере.

Туда же сливается и медицинская информация - так как основные травмы люди получают, как правило, на работе, или на рабочие качества влияют. Там же фиксируются все данные о всех приобретениях, которые сделал человек, начиная от космического судна и кончая коробкой мятной пастилы. Есть там информация о хобби и членстве в общественных организациях. Если хорошенько покопаться, можно найти данные и о личной жизни.

Короче, там можно найти всё или почти всё, кроме того, что относится к тайне личности. В обезличенном виде реестры доступны статистическим учреждениям, социологам, психологам и много кому ещё. В личном - только самому человеку, его психологу с личного разрешения пациента и. А также ДГБ и ещё парочке менее известных контор, но об этом не будем. Просматривать реестр глазами - та ещё работёнка, никаких человеческих ресурсов не хватит, особенно если ты.

Есть всякие эвристические алгоритмы и прочая хрень, но я всем этим не владел. Поэтому я стал искать наугад, не было ли у Сноубриджа каких-нибудь пересечений с ИЭИ. На всякий случай даже поискал, не работал ли он с кем-нибудь, связанным с Надеждой. Ничего не нашёл, конечно - Ян погиб до начала операции на планете, и с её будущими участниками не пересекался. Зато он пересекался с другими сотрудниками Института, в том числе очень известными. В частности - именно он проводил последнюю психокоррекцию у престарелого агента ИЭИ "Антона", более известного общественности как дон Румата Эсторский.

Во времена оны работавшего на планете Аврора, конкретно - в королевстве Арканарском. И потому, что в деле появился Арканар, и потому что Антон-Румата - фигура легендарная. День 12 Добрый вечер. Заснул под Гайдна, что характерно. В последнее время от Гайдна меня в сон клонит. Зато приснился сон с участием девочек из вокально-инструментального ансамбля "Барвинок".

В связи с чем решил принять с утра холодный душ. Так как автоматика и в самом деле не работает, облился холодной водой из ведра. Потом полчаса не мог согреться. У нас на очереди Румата Эсторский. Забавно - имя помнят, а что человек сделал и чем известен - уже. Во всяком случае, я, пока не влез в это дело, представлял себе всё это довольно криво. Вечерами я сидел у компа и втыкал в события столетней давности. Пытаясь найти в них последовательность и какую-то логику, а также связать с нашими делами скорбными.

Но у меня его сейчас образовалось больше, чем я думал, так что поизвожу-ка я его ещё и на. Даром я, что-ли, почти неделю просиживал свою ненаглядную и рылся во всяком окаменевшем?

Все более-менее помнят, что Антон-Румата чуть ли не сто лет назад написал какую-то разоблачительную книгу про свою работу. Это наделало шуму и привело к какому-то скандалу. Когда я полез разбираться, открылись интересные подробности. Книжка и впрямь. События, в ней изображённые, относятся к двадцатым годам прошлого века.

Общественности они стали известны после публикации текста, известного под названием "Трудно быть богом", появившимся в БВИ в двадцать пятом году. В которых - как бы от третьего лица, но было понятно, что автор пишет про себя - излагалась история агента ИЭИ. Жившего и работавшего на Авроре в королевстве Арканар под именем Румата Эсторский. У меня любимое чтение - ведомости. Нет, не новостной канал. Так что книжку я в себя еле впихнул, да и читал не особо внимательно, пропуская все красивости.

Но общий смысл я уловил. В общем, этот самый Румата вёл жизнь богатого аристократа при местном дворе, занимался какими-то вялыми интригами, а также спасал остатки местной интеллигенции от погромов, потихонечку зверея от невозможности хоть как-то повлиять на ситуацию в целом.

Последней каплей послужил военный переворот, когда был убит король - тот самый Пиц Шестой - и к власти пришли местные религиозники. Которые его каким-то образом раскрыли, а потом зачем-то убили его девушку. Антон взял острую железку и порешил кучу местных. После чего был экстренно эвакуирован на Землю. Никаких особых сливов, разоблачений и всего такого в книжке не.

И тем не менее, общественность закипешилась. Как я понимаю, штука в том, что это было первое более-менее цельное и объективное описание условий и методов работы сотрудников ИЭИ. То есть все как бы знали, что на других планетах работают наши люди.

Но никто не вдумывался в то, что из этого следует. А тут общественности ткнули носом в картинку. И все увидели, что наши люди - такие чистые и честные - годами и десятилетиями живут по законам феодального общества, эксплуатируют простолюдинов, имеют слуг, обманывают и предают, а также собственноручно убивают живых людей холодными железками.

И даже, представьте себе, время от времени предаются постельным утехам! Впрочем, именно эти моменты в книге были всячески закруглены. Например, половая тема была убрана совсем: А чтобы читатель не подумал чего лишнего, в текст была вписана любовная линия. Героиней которой стала местная девушка из интеллигентной семьи. Которую в результате убили местные изуверы. В героическое целомудрие главного героя, разумеется, никто не поверил. Читатели навоображали себе всего, что в такой ситуации можно навоображать.

Второй темой, всплывшей вслед за первой, стала скверная подготовка наших агентов. Которые мало того, что грабили, эксплуатировали, убивали и так далее, так ещё и делали всё это из рук вон плохо.

Опять же, автор постарался приукрасить этот момент как. Но факт оставался фактом: Всякие представители общественности бросились судачить, как было бы надо действовать Антону. Некоторые рассуждения были даже довольно остроумны.

Вопрос в том, что их авторы рассуждали, сидя на Земле в уютном креслице. Смогли бы они блистать интеллектом непосредственно на Арканаре, среди вони, грязи, крови, непоняток и дикого цейтнота - неизвестно.

Но на общественность это произвело впечатление. Но особенно всех возмутила ничтожность результатов, достигнутых такой ценой. Как выяснилось, никакого решающего влияния на исторический процесс наши агенты не оказывали и оказать не.

Более того, они не могли даже предвидеть исторические изменения - как Антон не предвидел вспышку религиозного рвения и военный переворот. Что бросало тень на всесильную и единственно-верную ТИП. Тут уже мне придётся вступиться за базовую теорию.

В ней полно натяжек и противоречий, но как раз особенности религиозного возрождения на фоне роста гуманистических ценностей она объясняет вполне убедительно. В учебнике по феодализму это называлось "эффект Боттичелли-Савонаролы". На ТИПовском жаргоне он описывается примерно. Объективный рост производительных сил объективно приводит к появлению слоя профессиональных интеллектуалов.

Которые начинают своим интеллектом пользоваться диалектически, то есть кто как. В ходе объективного развития возникают вольнодумцы, занимающиеся науками, искусством и немножко магией и астрологией - а также, в качестве диалектической противоположности, и религиозные мыслители, легко превращающиеся в религиозных же фанатиков. Первых объективно поддерживает аристократия и опирающееся на аристократию правители, любящие вежество, искусство и умные разговоры. На вторых столь же объективно опираются всякого рода выскочки из третьего сословия, добравшиеся до власти.

Для них аристократы - враги, и они всегда ищут способ как-нибудь их прижучить. Дальше, согласно законам общественного развития, религиозники диалектически жгут на кострах творения вольнодумцев, а то и их самих. Впрочем, с ещё большим диалектическими рвением они поджаривают друг друга, поэтому светские гуманисты в исторической перспективе объективно побеждают. В исторической, повторяю, перспективе. А по ходу процесса диалектически возникают всякие разные явления, типа кратковременных, но очень неприятных религиозных диктатур, которые то поддерживаются светскими властями, то наоборот, согласно балансу сил, определяемому, в конечном итоге, диалектикой объективных законов развития общества и конкретно-исторических обстоятельств Ну да, конечно, это вульгарная трактовка.

Академик Улитнер, если бы экзамен принимал по ТИП, за такое изложение не поставил бы мне больше тройки, да и то снисходя. Но в принципе всё правильно. Вот и в Арканаре подобное случилось, только там светский вроде бы правитель переметнулся на сторону религиозников. Удивительное прям дело - правитель, который к кому-то переметнулся!

А вот неготовность агента ИЭИ к подобному развитию событий выглядит и в самом деле странно. Но если это на кого и бросает тень, так прежде всего на автора. Который либо сам идиот, либо пытается выставить идиотами собственное руководство. Вот только попробуй объясни это общественности. Которая по отдельности состоит из разумных и компетентных людей, а в целом - стадо полоумных бабуинов.

Которые ни во что вникать не способны, зато верещать как резаные - это всегда пожалуйста. А также писали запросы в Мировой Совет и требовала то ли расформирования ИЭИ и полного запрета вмешательства в чужую историю, то ли высадки в Арканаре миллиона добровольцев с целью немедленного введения коммунизма.

А некоторые - и того и другого одновременно. Но это всё можно было бы как-нибудь пережить. Однако самый неприятный сюрприз от Антона состоял даже не в его литературных упражнениях.

К тексту был приложен файл, в который автор скопировал несколько институтских методичек, несколько учебников и словарей местных языков, а также название, номер и приблизительные галактические координаты планеты. Приблизительные - поскольку они, судя по всему, были сняты с навигационной аппаратуры корабля, то есть не учитывали движение систем и прочие факторы.

Однако Аврора значилась в БВИ, так что практического значения это уже не имело. Планета стала доступной для любого дурака с пилотским свидетельством. Тут же начались попытки самодеятельного проникновения на планету. Энтузиасты пытались прорваться к планете на своих и чужих судах, чтобы высадиться в какую-нибудь местной стране. И учинить там справедливые и гуманные порядки, вредительски саботируемые проклятым ИЭИ. Как правило, участь этих энтузиастов была плачевной.

Одного идиота спасли в последний момент его, кажется, собирались сжечь заживоно при вызволении пришлось перебить кучу местных. Ещё одного кретина иэишники вытащили из пыточного подвала. Вытащили с отпиленной ногой и без нижней челюсти. Ногу и челюсть ему вырастили заново, после чего он сбежал от врачей, выступил по общественному видеоканалу и заявил, что в тот подвал его затащили не добрые арканарцы, а переодетые агенты ИЭИ. Мировой Совет вынужден был пойти на крайние меры. Разумеется, сотрудников ИЭИ пришлось отозвать, а всю деятельность свернуть.

Двадцать лет работы и все понесённые жертвы пошли псу под хвост. Ректор ИЭИ подал в отставку. Формально - по состоянию здоровья, но все всё поняли. И тут же, в своей манере, слёг. Наверное, с обострением стыда и совести. Тем не менее, вся эта история в перспективе имела некий полезный эффект. Общественность худо-бедно усвоила несколько мыслей.

Во-первых - что история не делается в белых перчатках, и если мы хотим способствовать правильному развитию гуманоидных цивилизаций, нужно смириться с тем, что наши люди - такие чистые и честные - будут жить по законам феодальных, рабовладельческих и даже фашистских обществ. Не особо выделяясь на общем фоне. И если вы хотите спать спокойно - не нужно им мешать делать своё. А только принимать победные реляции: Слава нашим скромным сотрудникам, несущим в Космос прогресс. Тогда, собственно, и появилось слово "Прогрессор".

Придумали его журналисты, а потом его стали использовать и сами сотрудники ИЭИ. В общем, правильно, слово-то удачное. Всё это было очень интересно и поучительно. Однако не объясняло того факта, с которого я начал в этом копаться.

А именно - зачем очень старому Антону понадобилась психокоррекция. Конечно, можно было предположить, что в голове у престарелого агента что-то сдвинулось. Но в ПР было написано - "плановая процедура". И три строчки на профессиональном жаргоне ментологов-психоскопистов. В "трёшке" нас учили, помимо всего прочего, обращаться с ментоскопом. Ну, на самом примитивном уровне.

Тем не менее, что-то я понимаю. Но в тех трёх строчках я понял не больше, чем улитка в аэродинамике. То есть совсем. Тут бы мне тормознуться. Но нет же, меня заело. Закусился я на этой теме.

Засиделся дядя Яша своей хозяйственной должности, захотелось приключений на свою нехудышечку. Кто ищет - тот находит. Но тогда я об этом не думал.

И вместо того, чтобы всё это прекратить, на выходных сходил в гости к своему старому приятелю Боре Левину. День 13 Перечитал вчерашнее. Нет, ну ни хрена ж я наструячил! И всё ведь затем, чтобы оттянуть неизбежный конец. То есть финал истории. Потому что рассказать-то хочется, но не. Ладно, постараюсь больше так не затягивать.

Лена, если тебе это в руки попадёт, дочитай до конца, пожалуйста. Ну или до того места, где текст кончится. Не то чтобы очень близкий друг, но очень близких у меня как бы и.

Мы с ним сошлись как раз на теме "Ковчега" - он консультировал нас по поводу Юмизавы и его мозговых тараканов. С тех пор мы с Борисом регулярно встречаемся. Приятный человек, в общении комфортный, не напрягает.

Хотя по профессии - самый что ни на есть врач-вредитель. Специализация - детский и подростковый возраст, работает с глубинными комплексами, к нему родители и Учителя в очереди стоят. Доктор наук, доцент, глава редакционной коллегии учебника по психокоррекции для медвузов. А также автор методички для военных кафедр тех же вузов "Экспресс-допрос в полевых условиях с использованием психокорректирующих методик".

Если вдруг это попадёт на глаза какому-нибудь типичному представителю общественности, скажу вот. Всех психокорректоров учат методикам допроса.

На военной кафедре, разумеется.